Настоящее название дома — усадьба (дворец) Апраксиных–Трубецких, но москвичи два с половиной века зовут его иначе: «домъ-комодъ». Плавно изогнутый барочный фасад с пышной лепниной и правда напоминает старинный комод — отсюда и прозвище, закрепившееся настолько прочно, что даже владевших домом князей Трубецких в шутку называли «Трубецкие-комодъ». За сходство с петербургскими дворцами дом называли ещё и «московским Зимним дворцом в миниатюре». Прозвище оказалось на редкость живучим — оно попало даже в официальное донесение о пожаре 1812 года, о чём вспоминал князь Пётр Вяземский в «Старой записной книжке».
Двор на Покровке за 250, затем 400 рублей выкупает купец 1-й гильдии Михаил Турченинов, объединяя два соседних участка в один.
Новый владелец, английский купец Джон Томсон, получает разрешение на каменные палаты. Проект утверждает архитектор князь Дмитрий Ухтомский — единственная документально подтверждённая связь его имени с этим местом.
Участок покупает 18-летний граф Матвей Фёдорович Апраксин. Снеся прежние постройки, он возводит дворец в стиле елизаветинского барокко — уже не модного в екатерининской Москве, но эффектного.
Апраксины продают дом князьям Трубецким. Изогнутый фасад с лепниной напоминает москвичам комод — так рождается прозвище «дом-комод», а саму семью в шутку зовут «Трубецкие-комод».
Князь Дмитрий Юрьевич Трубецкой перестраивает усадьбу: надстраивает флигели, строит парадную лестницу и конюшенный корпус — двор обретает законченный, замкнутый вид.
Пожар после нашествия Наполеона уничтожает деревянные перекрытия и купол зала. Фасад восстанавливают в прежнем барочном виде, интерьеры — уже в стиле классицизма.
В доме проходит сговор о браке графа Николая Толстого и княжны Марии Волконской — будущих родителей Льва Толстого.
Обедневшие наследники продают дом Московскому университету. Открывается 4-я московская мужская гимназия — её окончат Жуковский, Станиславский, Шахматов, Соловьёв и другие.
Гимназия и домовая церковь закрыты, дом отдают под коммуналки; в Гражданскую войну паркет и мебель жгут в буржуйках. С 1924 года здесь общежитие студентов МИИТ.
Расселение коммуналок завершено. Проходит первая научная реставрация — фасадам возвращают облик середины XVIII века.
Дом-комод — объект культурного наследия федерального значения. На фасаде — охранная табличка с именем Пушкина, бывавшего здесь ещё ребёнком.
Архитектура
Дом-комод — редчайший для Москвы образец гражданского елизаветинского барокко: к моменту постройки в Петербурге такой стиль уже расцвёл, а вот в екатерининской Москве, где царил строгий классицизм, подобный фасад выглядел вызывающе старомодным — и оттого особенно эффектным. Криволинейный в плане корпус со скруглёнными углами и полукруглым выступом в центре несёт сдвоенные колонны коринфского ордера, а дворовый фасад украшают круглые окна с головками херувимов. Ниши первого этажа оформлены тонкими лепными раковинами, оконные наличники — пышными картушами и фронтонами. Изначально белые колонны и лепнина стояли на голубом, почти бирюзовом фоне; сердце дома — большой овальный зал, вокруг которого выстроена вся внутренняя планировка. Иностранные путеводители называют его «единственным сохранившимся в Москве особняком в стиле елизаветинского барокко», чей фасад «списан с Зимнего дворца в Петербурге».
Загадка авторства
Кто именно спроектировал дом-комод, точно не известно. Полтора века авторство приписывали то Растрелли, то московскому зодчему Карлу Бланку, изредка — Аргунову. Сегодня большинство исследователей склоняются к версии князя Дмитрия Ухтомского — главного архитектора Москвы при Елизавете Петровне, основателя первой в России архитектурной школы, автора снесённых Красных ворот и колокольни Троице-Сергиевой лавры. Косвенным доводом называют родство Ухтомского с Апраксиным через общую прабабку Шереметеву. Прижизненного портрета архитектора не сохранилось — как и подписанных им чертежей именно этого дома.
Легенда о Елизаветѣ и Разумовском
Народное предание связывает дом с куда более ранней и куда более пикантной историей — тайным браком императрицы Елизаветы Петровны и графа Алексея Разумовского, бывшего придворного певчего, сына простого казака. По легенде, венчание состоялось в 1742 году в церкви Воскресения Словущего в Барашах — том самом храме, что и сегодня стоит неподалёку от дома-комода; в память о тайном браке купол церкви будто бы украсили деревянной золочёной короной. А дворец на Покровке, по преданию, Растрелли выстроил специально для четы к свадьбе. Историки к легенде относятся скептически — дом появился на четверть века позже предполагаемой свадьбы, — но именно она, как считается, годами удерживала владельцев от радикальной перестройки фасада.
Домовая церковь Благовещенія
В 1772 году, покупая дом, князь Дмитрий Юрьевич Трубецкой перенёс сюда домовую церковь Благовещения Пресвятой Богородицы — ту, что прежде стояла в их кремлёвском дворе (этот двор казна выкупила под здание Сената, которое возвёл М. Ф. Казаков). Крохотный храм разместился в комнате верхнего этажа, у хоров овального зала. После продажи дома университету в 1861 году церковь стала домовым храмом 4-й гимназии; из-за тесноты гимназисты во время службы стояли внизу, в самом овальном зале, а к 50-летию гимназии храм расширили за счёт соседних комнат. После революции церковь закрыли, а в 1921 году её утварь передали в сельский храм Коломенского уезда — сегодня в доме о ней не напоминает уже ничего.
Знаменитые гости
Стены дома-комода помнят куда больше гостей, чем обычно достаётся жилому особняку. Сюда возили на уроки танцев маленького Александра Пушкина — он читал юным княжнам-«кузинам» свои эпиграммы; бывал здесь и юный Фёдор Тютчев, живший неподалёку, в Армянском переулке. Историк Михаил Погодин больше десяти лет учил здесь детей Трубецких и был безответно влюблён в княжну Александру Ивановну — прототип героини его повести «Адель»; по совету княжон он начал вести дневник, который потом вёл 54 года. Той же Александрой в конце жизни был увлечён поэт Дмитрий Веневитинов — он посвятил ей стихотворение «Новгород» и умер всего 22 лет от роду. В мае 1821 года в этом доме состоялся сговор о браке графа Николая Толстого и воспитанницы Трубецких княжны Марии Волконской — будущих родителей Льва Толстого. В 1849–1850 годах в доме жил студент Дмитрий Менделеев — у своего дяди, управляющего усадьбой В. Д. Корнильева; по «вторникам» здесь собирались поэты и художники, бывал и отец Пушкина. А молодой Константин Алексеев, будущий Станиславский, проучившись здесь три года гимназистом, именно в этих стенах познакомился с Саввой Морозовым.
Гимназисты дома-комода
С 1861 года здесь размещалась 4-я московская мужская гимназия высшего разряда — с латынью и греческим, дававшими право поступления в университет. Сильными педагогами слыли физик К. Д. Краевич, автор учебника, и словесник Л. И. Поливанов, позже основавший свою «Поливановскую» гимназию. От тех лет в доме сохранились чугунные лестницы. Среди выпускников — будущий «отец русской авиации» Н. Е. Жуковский, философ В. С. Соловьёв, писатель А. М. Ремизов, филолог-академик А. А. Шахматов, историк-медиевист П. Г. Виноградов, оперный артист Большого театра П. А. Хохлов, зоолог-гидробиолог С. А. Зернов, первый главврач Боткинской больницы Ф. А. Гетье и создатель московской «Скорой помощи» А. С. Пучков. Учился здесь и Н. А. Скрябин — отец будущего композитора Александра Скрябина.
Совѣтскіе годы
После революции гимназию и домовую церковь закрыли, дом отдали под коммуналки; в Гражданскую войну паркет, двери и мебель жгли в буржуйках — роскошные интерьеры понесли невосполнимый ущерб. С 1924 года и до 1930-х здесь было общежитие студентов МИИТа: в одной комнате ютилось по 15–20 человек. После войны, пока расселение коммуналок ещё продолжалось, на втором этаже открылся Дом пионеров и школьников Красногвардейского района — среди его учениц была будущая поэтесса Белла Ахмадулина. В середине 1960-х расселение завершили и провели первую научную реставрацию, вернувшую фасадам облик середины XVIII века; в дом въехал Всесоюзный НИИ геофизики. Позже здесь работали Российский фонд милосердия и здоровья, Союз машиностроителей России, арбитражное учреждение по спорам в промышленности и медицинский центр «Клуб-клиника на Покровке». Служебный корпус во дворе надстроили третьим этажом, но часть отделки парадных залов второго этажа сохранилась до наших дней.
По открытым источникам: «Узнай Москву», Москвич Mag, Православие.Ru, Wikipedia (Dmitry Ukhtomsky), монографии А. И. Михайлова и В. В. Мурзина-Гундорова.